Stolicę coraz częściej paraliżowały najazdy bandytów, którzy w kilka samochodów pojawiali się w wybranych rejonach Moskwy, rabowali, napadali, strzelali, często zabijając milicjantów biegnących obywatelom na pomoc i, tak samo nagle jak przyjeżdżali, uciekali w nieznane. W odpowiedzi powołano specjalny zespół pod kierownictwem czekisty Fiodora Jakovlevicza Martynowa, który opracował metody walki i zwrócił się z apelem do społeczeństwa o pomoc i współdziałanie. Równolegle ogłoszono stan wojenny na terenie Moskwy i zaostrzenie kar, według których winni grabieży i wszelkiej przemocy schwytani na miejscu zbrodni mieli być natychmiast rozstrzelani.
Столицу все чаще парализовывали набеги бандитов, которые появлялись на нескольких машинах в отдельных районах Москвы, грабили, нападали, стреляли, часто убивали милиционеров, бегущих на помощь горожанам, и так же внезапно, как появлялись, скрывались в неизвестности. В ответ была создана специальная группа во главе с чекистом Федором Яковлевичем Мартыновым, которая разработала методы борьбы и обратилась к общественности за помощью и сотрудничеством. В то же время в Москве было объявлено военное положение и ужесточены наказания, согласно которым виновные в мародерстве и любом насилии, застигнутые на месте преступления, подлежали немедленному расстрелу.
The capital was more and more often paralysed by incursions of bandits, who appeared in several cars in selected areas of Moscow, robbed, assaulted, shot, often killing militiamen running to help the citizens and, just as suddenly as they arrived, fled into the unknown. In response, a special team headed by Chekist Fyodor Yakovlevich Martynov was set up, which worked out methods of struggle and appealed to the public for help and cooperation. At the same time, martial law was declared in Moscow and punishments were tightened, according to which those guilty of looting and any violence caught at the scene of a crime were to be shot immediately.