Polskim akcentem był ujawniony na Białorusi polski korpus pod dowództwem carskiego generała Józefa Dowbor-Muśnickiego, ogłaszający z początku swą neutralność wobec rewolucji. Zasilany potężnymi kwotami pochodzącymi od rządów Anglii i Francji generał wraz ze swoim otoczeniem bawił się w najdroższych restauracjach jak prawdziwe panisko. O zamiłowaniu tego indywidualisty do luksusu świadczy między innymi przybycie w październiku 1919 roku na „Święto Odrodzenia Wojska” w Krakowie Rolls Royce’em Silver Ghost należącym wcześniej do cara Mikołaja II.
Польский акцент - это выявленный в Беларуси польский корпус под командованием царского генерала Юзефа Даубор-Мусницкого, который поначалу провозгласил свой нейтралитет по отношению к революции. Получив огромные суммы денег от правительств Англии и Франции, генерал и его свита развлекались как настоящие джентльмены в самых дорогих ресторанах. О страсти этого индивидуалиста к роскоши свидетельствует его прибытие в октябре 1919 года на "Праздник возрождения армии" в Кракове в автомобиле Rolls Royce Silver Ghost, ранее принадлежавшем царю Николаю II.
The Polish accent was the Polish corps revealed in Belarus under the command of the tsarist general Józef Dowbor-Muśnicki, who at first proclaimed his neutrality towards the revolution. Provided with huge sums of money from the governments of England and France, the general and his entourage enjoyed themselves like real gentlemen in the most expensive restaurants. This individualist's passion for luxury is evidenced by his arrival in October 1919 at the "Army Rebirth Celebration" in Kraków in a Rolls Royce Silver Ghost, previously owned by Tsar Nicholas II.
Генерал Юзеф Даубор-Мусницкий был предан Корнилову, которого считал своим начальником. Ему было трудно говорить по-польски. Армия под его командованием ошибочно считалась польской. Где бы она ни появлялась, она усиливала неприязнь к Польше и полякам.
General Józef Dowbor-Muśnicki was loyal to Kornilov, whom he regarded as his superior. He found it difficult to speak Polish. The army under his command was erroneously regarded as Polish. Wherever it appeared, it reinforced resentment towards Poland and the Poles.