Aleksandr Shlapnikov & Helena Bobińska
Helena Bobinska described a strike by educators of an orphanage who left the children alone without food, clean clothes and bedding in the cold rooms of the centre. It was cold inside because the smokers were on strike for the same reason as the educators. Documentation, inkwells and stationery were hidden from the Bolsheviks in the offices, and money boxes were concealed. In the Ministry of Labour, cookers were not lit, and out of several hundred employees, no one wanted to show Commissar Aleksandr Szlapnik where his office was located. Of course, all these cases were not without arrests.
Helena Bobińska opisywała strajk wychowawców domu dziecka, którzy pozostawili dzieci same bez jedzenia, czystych ubrań i pościeli w zimnych pomieszczeniach ośrodka. W środku było zimno, bo palacze strajkowali z tego samego powodu, co wychowawcy. W biurach chowano przed bolszewikami dokumentację, kałamarze czy przybory piśmienne, ukrywano kasetki z pieniędzmi. W Ministerstwie Pracy nie palono w piecach, a spośród kilkuset pracowników nikt nie chciał wskazać komisarzowi Aleksandrowi Szlapnikowi, gdzie znajduje się jego gabinet. Rzecz jasna we wszystkich przypadkach nie obyło się bez aresztowań.
Елена Бобинска рассказала о забастовке воспитателей детского дома, которые оставили детей одних без еды, чистой одежды и постельных принадлежностей в холодных помещениях центра. Внутри было холодно, потому что курильщики бастовали по той же причине, что и работники образования. В кабинетах от большевиков прятали документацию, чернильницы и канцелярские принадлежности, скрывали ящики с деньгами. В Министерстве труда не горели плиты, а из нескольких сотен сотрудников никто не хотел показать комиссару Александру Шляпнику, где находится его кабинет. Конечно, все эти случаи не обошлись без арестов.