Panika pożerała odwagę cofających się pod naporem białogwardzistów robotników, jednak kiedy już nie mieli już nic do stracenia, zmobilizowali się ten ostatni raz i z całą siłąa przeszli do ofensywy. Nie chciano dopuścić do walk w mieście, gdzie szanse na zwycięstwo byłyby zdecydowanie większe, trzeba było bronić miasta na jego peryferiach 10 kilometrów od jego granic. Straty były olbrzymie. Armia Judenicza była zdecydowanie lepiej uzbrojona, na jej rozkazy wzbijało się w niebo lotnictwo, żołnierze wyposażeni w nowe, angielskie karabiny mieli zdecydowanie większą siłę rażenia, jednak to nie przeważyło nad losami Piotrogrodu.
Паника разъедала мужество рабочих, отступавших под натиском белогвардейцев, но когда им уже нечего было терять, они мобилизовались в последний раз и перешли в наступление всеми силами. Не желая допустить боев в городе, где шансы на победу были бы гораздо выше, пришлось оборонять город на его окраинах в 10 километрах от границ. Потери были огромными. Армия Юденича была, безусловно, лучше вооружена, по его приказу в небо взмывала авиация, солдаты, вооруженные новыми английскими винтовками, имели, безусловно, большую огневую мощь, но это не превалировало над судьбой Петрограда.
Panic consumed the courage of the workers retreating under the pressure of the white guards, but when they had nothing left to lose, they mobilised for the last time and went on the offensive with all their strength. Not wanting to allow fighting in the city, where the chances of victory would have been much greater, it was necessary to defend the city on its outskirts, 10 kilometres from its borders. The losses were enormous. Yudenich's army was definitely better armed, at its orders the air force soared into the sky, the soldiers equipped with the new English rifles had definitely more firepower, but this did not prevail over the fate of Petrograd.