– Widzieliście mnie kiedyś, towarzyszu Fomin, takiego wyelegantowanego? – spytał się żartobliwie – Mam nawet złote pióro. Kupiłem specjalnie. Jadę podpisać kontrakt z Anglikami w sprawie koncesji na wyrąb lasów . Rozmowa przebiegała w bardzo serdecznej atmosferze. Mimo, że Dzierżyński był bardzo zajęty, nie dawał tego odczuć. Interesował się pracą Fomina i planami na przyszłość. W stosownej chwili ten poprosił go, aby umożliwił mu dalszą naukę. Prośba ta niezmiernie ucieszyła Feliksa. Spytał jeszcze troskliwie czy nie potrzebuje urlopu, pieniędzy. Fomin zaprzeczył. Gdy się żegnali, Feliks przyrzekł, że skieruje go do szkoły.
- Вы когда-нибудь видели меня, товарищ Фомин, таким элегантным? - спросил он в шутку, - у меня даже есть золотая ручка. Я купил его специально. Я собираюсь подписать контракт с англичанами на концессию на вырубку леса. Беседа проходила в очень сердечной атмосфере. Хотя Дзержинский был очень занят, он не давал этого почувствовать. Он интересовался работой Фомина и планами на будущее. В удобный момент тот попросил его разрешить ему продолжить обучение. Эта просьба очень обрадовала Феликса. Он задумчиво спросил, не нужны ли ему какие-нибудь праздники или деньги. Фомин это отрицал. Когда они прощались, Феликс пообещал направить его в школу.
- Have you ever seen me, Comrade Fomin, so emlegant? - he asked jokingly - I even have a gold pen. I bought it specially. I'm going to sign a contract with the English for a logging concession . The conversation proceeded in a very cordial atmosphere. Although Dzerzhinsky was very busy, he did not let it be felt. He was interested in Fomin's work and future plans. At an opportune moment, the latter asked him to allow him to continue his studies. This request pleased Felix immensely. He thoughtfully asked if he needed any holidays or money. Fomin denied it. When they said goodbye, Felix promised to direct him to school.
W grudniu 1925 roku Dzierżyński przygotowywał się do podpisania ważnego kontraktu międzynarodowego. W dniu, w którym nad nim pracował, do jego gabinetu w WSNCh wszedł Fomin i od razu poraziła go wielka przemiana Feliksa. Ubrany był w ciemny garnitur, wykrochmaloną koszulę i krawat.
В декабре 1925 года Дзержинский готовился к подписанию важного международного контракта. В тот день, когда он работал над ним, Фомин вошел в свой кабинет в ВСНХ и сразу же был потрясен великим преображением Феликса. Он был одет в темный костюм, накрахмаленную рубашку и галстук.
In December 1925, Dzerzhinsky was preparing to sign an important international contract. On the day he was working on it, Fomin walked into his office at the WSNCh and was immediately taken aback by Felix's great transformation. He was dressed in a dark suit, starched shirt and tie.